Памяти Авроров, погибших в войне 1979-1982гг.

... Они вышли прочь из трактира. Снег крупными хлопьями оседал им на плечи и волосы, и Анне вспомнилась совсем другая, но такая же тихая и светлая зимняя ночь в Лютном переулке.
В чем была ее ошибка?.. Она упорно искала ответа на этот вопрос. И нашла. Но сейчас он был неважен, и все на свете было неважно, кроме теплой ладони в ее руке.
Анна слишком долго просила об этом и теперь ценила каждое мгновение.

Снег скрипнул под сапогами. Квиринус шел за ней следом, доверчиво и верно, как когда... как когда-то. Они вышли из Хогсмита и пошли по территории волшебной школы, неторопливо спускаясь к озеру.

История закончилась, и нам пора прощаться, господа.

Спасибо вам за все. Верные друзья и коллеги, сумевшие сохранить человеческое сердце в аду войны,- надеюсь, мы когда-нибудь встретимся снова, и, вспомнив былое, простимся с ним навсегда. Тьма сменяется рассветом. Ночь не вечна. С каждым из вас, с вашими детьми и мужьями - приезжайте к нам в гости весной, когда ночь и Сена шепчутся на одном языке, благоухающем языке цветов и любви...

А до тех пор - прощайте.

Всегда ваша,

Жан!

Ты неподражаемо прекрасен. Я, как и прежде, восхищена и очарована тобой... Неспроста же множились сплетни в Департаменте!

Да, наш роман был кратким, - всего два месяца, мы слишком хорошо понимали друг друга, - но в нем было все: и поцелуи под Дезиллюминэйтом у дверей Министерства, и Эйфелева башня, на самую верхушку которой ты меня Аппарировал, и роскошные белые лилии, и запах дорогого одеколона, чистых рубашек и изысканного коньяка, исходивший от тебя, и ласковые руки, срывавшие одежду... И огромная, полная света и чувств, Франция.

Спасибо тебе, дорогой Жан!


Анна Стражевска-д'Орэ.

Авроры смеются, дерзя своей смерти и боли,
Привычные прямо глядеть в маски, скрывшие лица.
Победа досталась тебе - ты, должно быть, доволен,
А мною сейчас мог бы с чистой душою гордиться.

Стена из огня бьет ваш Круг по глазам и по нервам,
Срывается искрами в небо моим приговором...
Смотри, торжествуй, Рабастан - долг исполнен, ты Верный!
...А я умираю в огне не женой, но Аврором.

Рабастан,

Я знаю все, что ты натворил той ночью. Знаю - и не могу поверить.

Как ты смел ворваться в дом к Квиреллу? Ведь мы оба знаем, почему именно к нему и именно в спальню, как вор, украв мой облик… Но самое страшное не в этом.

Как ты посмел задать этот вопрос Квиреллу - Квиреллу, а не мне?

Я думала, мы верим друг другу, потому что именно доверие лежит в основе любви. А ты поступил со мной, как с домовым эльфом или с собакой. Ведь и собаку любят, но не как личность, а как собственность, как бессловесное животное, как забавную игрушку…

Ты даже не спросил меня ни о чем, Рабастан. Я ждала тебя этот год, ждала, веря, что ты жив и вернешься, и ты вернулся… Но первым, чем дал о себе знать, была пощечина. Давай будем говорить открыто. Ты плевал на мою любовь, на мое сердце – тебе нужны были показания под Веритасерумом кого-то третьего. Я для тебя почти ничтожество, не человек, потаскушка, переходящее знамя…


Ты плюнул мне в лицо, Рабастан. Ты изящен, как всегда, изящен и безупречен, и ты попал в цель. Наповал.

За что?

Часы пробили полночь, а Анна все сидела за столом, заваленным пергаментами, пила черный кофе и думала.
Если бы в сутках было по 30 часов, она бы работала все тридцать, и все же ее не оставляло странное чувство, что секунды, складываясь в часы, уходят между пальцев, а правильный ответ лежит где-то совсем рядом, на виду - вовсе не там, где она его ищет. Что-то нужно сделать, но что? Что?..
Спросить?
Заметить?
Услышать?

Последние недели она приходила домой и падала без сил, а в семь утра уже появлялась в холле Министерства, чтобы за оставшийся час до дежурства успеть заглянуть в Архивы, узнать новости и посидеть в Общем кабинете, слушая сплетни, собранные со всего Лондона. А дома ее снова ждал Квиринус, и, чем больше она работала, тем холоднее становился он: под конец Анна уже устала реагировать на его поджатые губы и попросту пропускала подколки мимо ушей.
Конечно, он тревожится. Начитавшись найденных в Архивах бумаг про этого проклятого Ваэля, Анна тоже начала нервничать. А что если Ваэль и есть Тот-Кого... и так далее? Нет, нет, не может быть. Это невозможно хотя бы потому, что просто неизящно - а в этой войне ценится не только первый ход, но и точность этого хода.
Ваэль - это Людвиг Треверс. Я уверена в этом.

...Квирелл исчез, не поблагодарив, не оставив даже записки. Странно, что это так задело ее, ведь ясней ясного, куда он рванул - к Людвигу... Глупый мальчишка. Он готов лететь к нему уже хотя бы назло ей и ее предостережениям.

Впрочем, его тоже можно понять. С чего он должен доверять своей бывшей начальнице? Тот рейд? ха-ха. Пытки Рудольфуса? Арест Рабастана?
Если предположить, что констебль Стражевска носит Метку, все очень просто объясняется. Рейд был попыткой втереться в доверие к Аврорам, раз, и два - отомстить ему, Квиреллу, за то, что он полез к Лорду, минуя нее. А ей запросто мог рассказать обо всем Рабастан. Логично. Кстати, ведь на том рейде никто из Пожирателей не погиб, что не может не настораживать...
Рудольфус? Ну, здесь ясней ясного: он стоял у нее на пути, и Анне кровь из носу нужно было доказать Лорду, что Руди предатель, чтобы самой занять его место. Да-да, мисс Стражевска, я помню, что, когда Рудольфус погиб, Вы даже не посмотрели на его левое предплечье - почему, спрашивается?
А не сами ли Вы надожили Империус на О'Коннор, чтобы она выпустила Рабастана? И не с Вашей ли помощью он бежал в первый раз?
Вы проверяете круг общения Паркинсон и уже на этом основании готовы подозревать ее - а если проверить Вас? Лестрейндж в любовниках, Треверс в друзьях, меня вы покрываете, зная, что я Пожиратель, а еще это недоумок Ясон, который - ни для кого не секрет - всей душой предан Рудольфусу и чем-то с ним здорово связан... Да и институт, который Вы заканчивали, Дурмстранг, темное местечко, само за себя говорит. Сами выводы сделаете?


Анна отпила глоток кофе. Хорошая у эльфов магия, кипяток не стынет...
Забавно получается. Столько лет работать на Аврорат, чтобы теперь даже не иметь неоспоримых доказательств собственной честности. Только доверие. Тоже мне оружие.

Впрочем, у Квирелла не хватит фантазии так ловко все подогнать в одну систему.

Интересно бы знать, а сколько у нас вообще таких скрытых Пожирателей? Ну, Лукреция, да. А еще? Крауч? Штерн? Бэнкс?.. О, Мерлин, да что же я такое говорю. Нет, конечно. Бэнкс - честный малый, а Штерн... он же бывший друг Хмури. Анна вспомнила, как над ее головой пролетел зеленый луч, пущенный Хмури в пустоту особняка Ноттов и как всполохи огня освещали решительное лицо комиссара. Нет, нет, Аластор - Аврор.
А Ядвига? Темная лошадка, разве поймешь, кому она служит...
Вэнс? Боунс? Нет, только не Амелия. Локхарт? Да он просто остолоп, и все. Д'Эспуа? Этот будет похлеще всех вместе взятых Пожирателей! Лонгботтом? Лэнсер? О'Коннор?
Хватит! - она с силой заставила себя перестать думать об этом. Я верю им, а они - мне. Я не Пожиратель, но никак не смогу этого доказать. Если честно, я и сама уже ни в чем не уверена, но это так, мелочи...

Хочется жить и хочется спать. Даже непонятно, чего больше. Наверное, все-таки жить.

А значит, сна не будет, будет снова работа, работа, работа...

Я люблю тебя. Как тихо сегодня, и в этой тишине от движения губ колышется пламя свечи... Я люблю тебя.

Дождь моросит в окна, вторя тиканью часов - я вспоминаю слова Людвига и вслушиваюсь, но не слышу ничего, кроме спокойного, твердого течения времени, которое приближает нашу встречу. Впрочем, Людвиг намного тоньше устроен... Он плачет, а я уже не могу плакать, разучилась, наверное. Мне осталось только думать о тебе долгими осенними вечерами и верить в невозможное. Что ты жив. Что ты где-то рядом.
Я уже не надеюсь, что ты вернешься. Здесь, на земле, где наши души скованы законами мира, распяты на крестах пространства и времени, надежда стала непозволительной роскошью. Нам никогда не быть вместе, и мы оба это знаем.

Кольцо саламандры - кусочек пламени, переливающийся в рубиновой отделке. Сколько раз ты жег свои красивые пальцы о его жар! Ты помнишь, Рабастан? Это наш символ, это наш герб, это наша душа, любимый. Моя - и, как ни странно, твоя тоже, хоть ты англичанин, а не поляк... Я смотрю на него, а вижу тебя, слышу, как ты с шумом втягиваешь сквозь зубы воздух, и как опускаешь голову, и как смотришь на меня - а в зеленоватой радужной оболочке правого глаза пятнышко крови... Алое, как рубины рода Стражевски.

Я люблю тебя. Жив ты или умер, помнишь меня или уже забыл - я люблю тебя, Рабастан, и в конце концов, сбросив наши тела, как опавшие листья, на землю, мы навсегда соединимся в вечности. Смерть - это всего лишь свобода. Свобода быть вместе.
Навсегда.

По примеру Ясона… Немного фактов об Анне. Вдруг кому пригодятся?)

( Read more... )

Будет дополняться)